Озвучивая тишину

Под Небом

Sun, 24 May 2009 06:46:19 GMT

Сажусь писать стихи
Про небо и луну
Не ведая зачем
Уйду я в тишину
Зачем пришел в бардак
Сквозь матери нутро
За что душа пуста
Как ржавое ведро.
Мне мысли о Тебе
Покоя не дают,
И жизни этой дни,
Боюсь, меня убьют.
Расстрелянный в глаза
Погаснет этот свет;
Зачем мне высота
Любви в которой нет?
Пройдусь я по словам
Разбитых оземь мной,
Погибших на снегу
Под небом и луной.

Личность в философии Н.А.Бердяева (отрывок)

Sat, 21 Mar 2009 10:16:42 GMT

Рассуждая над изменяемым и неизменяемым в личности Бердяев говорит: «Личность вечна, всегда остается собой, неповторимой, и она всегда изменяется, созидается и требует времени для достижения полноты существования. Личность всегда должна преодолевать противоречие Личность враждебна времени, как несущему смерть, и ее реализация порождает время. Это есть основной парадокс о личности, парадокс совмещения изменения и неизменности, времени и сверхвременного.» . Бердяев поднимает вопрос о сохранении тождества личности и находит, что оно, главным образом, раскрывается в сознании своего призвания и предназначения. «Тайна единичного и неповторимого образа открывается в любви и для нелюбящих она закрыта... Через любовь реализуется личность, через любовь преодолевается одиночество и осуществляется общение. Любовь предполагает личность, она есть отношение личности к личности, выход личности из себя в другую личность, узнание личности и утверждение ее на вечность» . Главный постулат персонализма заключается в любви конкретной, то есть к живой личности, а не к отвлеченной идее. Любовь к идее, есть любовь к «оно», а не к «ты». Однако, это не есть отрицание любви к ценности, наоборот, в любви к личности проявляется любовь ко всем ценностям сокрытым в личности, поскольку в ней сочетается реальное с идеальным. «Любовь означает прорыв за объективированный мир и проникновение во внутреннее существование. Исчезает объект и открывается "ты". Поэтому во всякой подлинной любви непременно приходит Царство Божье, иной порядок бытия, отличный от нашего падшего, выброшенного наружу, объективированного мира» . В этом мире личность связана с болью и страданием, поскольку реализация личности болезненна и невозможна без проявления героизма. Реализация личности осуществляется в достижении внутренней свободы. Дабы не испытывать боли и страдания и парализовать трагизм жизни человек отказывается от свободы и тем самым обезличивает себя, поскольку принцип личности прямо противоположен принципу утилитаризма, индивидуального и социального.

Блаженны миротворцы

Sun, 10 Aug 2008 20:04:26 GMT

Вот и грянул гром... Теперь самое время перекреститься. Только вот до сих пор не понятно кто с кем воюет: Грузия с Южной Осетией или Америка с Россией на их территории? Хотелось бы знать что-то более менее правдоподобное от авторитетных лиц, политикам уже давно веры нет. Но ни Католикос Грузии ни Патриарх Московский так и не выразили своей оценки. Христианские государства вступили в конфронтацию и ни кто не вспомнит слов христовых: "Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими" (Мф.5:9). Ныне миротворцы сами становятся причиной конфликта...

Единственное что можно найти по данному вопросу:

http://www.patriarchia.ru/db/text/446350.html

http://www.newsru.com/religy/08aug2008/alexij.html

Язык иконы (Вместо заключения)

Thu, 12 Jun 2008 11:44:07 GMT

Иконопись, как богословское искусство, есть боговидение и богопознание. Каждая икона основывается на тайне Боговоплощения и говорит о том, что невидимое реально присутствует рядом. Икона открывает нам мир гармонии и красоты духа. В ней человек и космос находят изначальное примирение, обретают утраченное райское состояние. Смысл иконы нельзя понять вне живого Предания Церкви, вне литургической молитвы. Иконопись – это язык, на котором Бог говорит с человеком, для владения этим языком необходима вера. Икона есть окно, распахнутое в Царство Небесное. Человеку необходимо исправить духовное зрение, чтобы видеть в этом мире отблеск невидимого. Икона помогает на пути к духовному прозрению. Божественное слово данное нам в Евангелии отличается простотой, доступностью и одновременно неизмеримой глубиной. Внешняя форма иконы – предел, вершина простоты, но глубина ее неизследима. Евангелие вечно, оно – для всех времен и народов; значение иконы не ограничивается ни эпохой, ни народностью. Привиду слова современного миссионера об иконе: Икона есть апогей свидетельства Церкви. В наше время миссионерский аспект иконографии налицо. Икона в молчании свидетельствует о несказанном. Она есть грань встречи человека с Богом. То, что на иконах нимб порою «налезает» на рамку (ковчег), копье которое держит воин-мученик или носки сандалий святителя выходят за поля иконы, не является следствием того, что художник не справился с композицией, не рассчитал размеры иконы и изображаемого персонажа. Это икона входит в мир человека потому, что здесь бог встречается с человеком лицом к лицу. Икона динамична. Стремление внести свой свет в мир людей она передает своей кажущейся неуклюжестью.

Язык иконы 17 (Лик человеческий и богословие образа).

Thu, 12 Jun 2008 11:43:25 GMT

Догмат воплощения Сына Божия, подразумеваемый любой иконой, придает образу человека новое измерение. Чувственная сторона изображения одухотворяется, плоть преображается. Лик – центр человеческой природы. В своих «Заметках иконописца» монах Григорий пишет: «Святой иконой может быть по праву лишь такой образ, который имеет лицо-лик, и лик человеческий, преображенный Божественным изменением». И далее: «Орел, держащий Евангелие, не может являться иконой евангелиста Иоанна, но лишь его символом». Лики святых пишутся анфас, являя полноту образа святого. В профиль изображаются только персонажи, не достигшие святости. Прекрасным примером служит изображение волхвов и пастухов на иконе Рождества Христова.
Богословие образа рождалось и оттачивалось в полемике с иконоборчеством. Так определяет образ Святой Иоанн Дамаскин, один из ярчайших защитников иконопочитания: «Образ есть подобие и парадигма, и изображение чего-нибудь, показывающее то, что на нем изображено. Не во всем же совершенно образ подобен первообразу, то есть изображаемому, но одно есть образ, а другое – изображенное, и различие их совершенно ясно, хотя и то и другое представляют одно и то же». Лик Иисуса Христа есть образ Его Божественной Личности.
Божественная Личность Иисуса Христа не только восстанавливает оскверненный человеком в грехопадении образ Божий в его первоначальной чистоте, но и приобщает воспринятую Им человеческую природу к божественной. Поэтому отцы Седьмого Вселенского Собора, раскрывая богословие образа, говорят: «Он (Бог) воссоздал его (человека) в бессмертие, даровав ему этот неотъемлемый дар. Это воссоздание было богоподобнее и лучше первого создания, - это дар вечный», дар приобщения к божественной красоте и славе. Христос приводит человека к той цели, для которой первый Адам был создан и от которой уклонился в грехопадении. Человек был создан «оп образу» и должен был приобрести «подобие» Божье. Однако уклонился от этого замысла Творца. Сын Божий принимает «образ раба» чтобы освободить человека. Слово «преподобный», созданное в эпоху святых Кирилла и Мефодия для перевода греческого слова «осиос», указывает на обретение человеком утерянного подобия Божия: оно не имеет аналога в других языках. С богословием образа так же связан термин «обожение» выражающий в святоотеческой Восточной традиции понимание спасения. Обожение есть преображение человеческой природы. «Что же касается характера Преображения, - говорят отцы Седьмого Вселенского Собора, - то оно совершилось не так, чтобы Слово сложило с Себя человеческий образ, но скорее через одно озарение последнего Своею славою». Все творение, в той или иной мере, причастно Божественной красоте и носит на себе печать своего Творца. Эта печать не есть богоподобие, а лишь красота, свойственная твари. Красота видимого мира не в форме, а в смысле существования, заложенном Творцом. Она выступает средством преображения, которое произойдет через человека. Красота иконы - красота подобия Богу, и поэтому ценность ее не в том, что она красива сама по себе, а в том, что она изображает Красоту. Она есть гармония человеческой природы явленя в святых, как живых иконах Бога. Икона же есть изображение преображенного человека, свидетельство о конкретном, опытном знании освящения человека. Отсюда та органическая связь, которая существует в Православной Церкви между почитанием икон и почитанием святых. Понятна и та бережность, с которой сохраняется каждая внешняя черта святого. Благодаря этому иконография святых и отличается необычайной устойчивостью. В этом сказывается не только желание сохранить освященный традицией образ, но и потребность сохранить живую и непосредственную связь с изображенным на иконе лицом. Этот иконографический реализм лежит в основе иконы и является, поэтому, одним из главнейших ее элементов.

Язык иконы 16 (Изображение архитектурных строений)

Thu, 12 Jun 2008 11:41:32 GMT

Особняком стоит и играет совершенно особую роль в иконе архитектура. Она как будто бы делает вызов человеческой логике. Пропорции полностью игнорируются, размеры изображаемых фигур не учитываются. Икона игнорирует видимость и выявляет саму суть вещей. Указывая, так же как и пейзаж, на то, что происходящее в иконе действие исторически связано с определенным местом, она, тем не менее, это действие никогда в себе не вмещает, а лишь служит для него фоном. По самому смыслу иконы действие не замыкается, не ограничивается местом, так же, как явленное во времени, оно не ограничивается временем. Поэтому сцена, происходящая внутри здания, всегда развертывается перед зданием. Только с ХVII века иконописцы, подпавшие под западное влияние, начали изображать действие происходящим внутри здания. С человеческой фигурой архитектура связана общим смыслом и композицией, но очень часто логической связи с ней не имеет. Если мы сравним то, как передается в иконе человеческая фигура и как передается здание, то увидим между ними большую разницу: человеческая фигура, за редкими исключениями, всегда правильно построена, в ней все на своем месте; то же и в одежде. Архитектура же подчеркнуто алогична. Двери и окна часто пробиты не на месте, размер их не соответствует их назначению. Смысл этого явления в том, что архитектура - единственный элемент в иконе, при помощи которого можно ясно показать, что происходящее перед нашими глазами действие - вне законов земной логики, вне законов земного бытия.

Язык иконы 15 (Обратная перспектива)

Thu, 12 Jun 2008 11:40:32 GMT

Самым значительным по своеобразному решению моментом в иконописи является проблема «пространства-времени». При первом же взгляде на древнюю икону бросается в глаза, что иконописец, изображая святые лики и священные события, не руководствуется законами классической геометрии. Он сознательно отказывается от привычной для нас прямой перспективы и строит изображение согласно так называемой «обратной перспективе», выражая с ее помощью мир высшей духовной реальности. Иконописец в отличие от светского художника не ставит себя мысленно в отчужденную позицию стороннего наблюдателя, но, наоборот, помещает себя как бы внутрь изображаемого пространства и изображает на плоскости доски мир, который открывается его взору со всех четырех сторон. Кроме того, он совмещает в один несколько временных моментов, показывая разноместность и разновременность изображаемых событий, при наличии объединяющего их сверхпространственного и сверхвременного смысла. Мир иконы предстает перед созерцающим как бы прозрачным, обращенным к нему всеми своими гранями.
Обратная перспектива в иконе уводит наш мысленный взор из мира дольнего в иной мир. Но поскольку этот таинственный мир не доступен нашему чувственному взору, а лишь мыслим, то зрительное выражение его - мнимо. Икона есть видимое невидимого. Поэтому мнимость и деформация иконописного изображения должны пониматься не как признак ирреальности изображаемого, но лишь как свидетельство его перехода в другую действительность. Следовательно, мир иконы по-своему реален и конкретен. Во всем формальном строе иконы наглядно выражены основные догматические истины христианства и его космологические идеи. Используя обратную перспективу, икона следует евангельскому принципу, в котором, как в Нагорной проповеди, привычный порядок ценностей полностью опрокидывается. И главное, икона напоминает, что Бог берет инициативу встречи с человеком на Себя.
Вневременному и внепространственному восприятию иконы способствует и ее композиция, отличающаяся полнейшей завершенностью и отрешенностью от всего внешнего и своеобразной мелодичностью. Замкнутая композиция и ритмичность придают иконе характер отрешенного от земной юдоли бытия, противоположного натурализму.

Язык иконы 14 (Пространство на иконе)

Thu, 12 Jun 2008 11:39:02 GMT

По античным и средневековым воззрениям, четыре стихии есть четыре типа различной организации пространства. Эти различные типы пространства имеют символическую геометрическую выраженность, каждый свою. Из двух стихий земля и вообще «здешнее» пространство символизируется кубом, а огонь может выражаться шаром. На плоскости куб и шар могут быть представлены в проекции как четырехугольник и круг. Земное пространство (кубическое) есть пространство однородное и само по себе неподвижное. Это наиболее тяжелое, реально зримое пространство. Огонь - наиболее подвижный элемент: шар символизирует движение. Вместе с тем шар (круг) является символом вечности. Эти две наиболее простые геометрические формы - шар (круг) и куб (четырехугольник), охватывают в древнем сознании вселенную.
Изображения священных персонажей в разноцветных кругах есть изображение их в различных небесных сферах мироздания. В частности, на это указывает изображение облаков, которые нередко помещаются в кругах с Ангелами и другими священными лицами. Еще одним типом изображения мирового целого является олицетворение стихиями частей мира. К этому типу относятся иконографические композиции: «Богородица Неопалимая Купина», «Спас в силах» и «Преображение Господне». На иконе Преображения апостолов отождествляют с земным миром, Илию - с небесным, а Моисея - с подземным. Таким образом, выделяются три основных типа изображения: изображение «стихий» как космических субстанций, геометрическое изображение различных небесных сфер и аллегорическое изображение; все они могут дополнять друг друга в одном произведении.
Трехмерное пространство может изображаться в иконе двояко: это или пустое пространство, изображаемое как абсолютно не различимая, лишенная градаций чернота (таковы пещеры), уподобляемая адской пропасти; или она передается через взаимодействие действующих лиц и элементов композиции. В этом случае реальная глубина ограничивается степенью неравнозначности взаимодействующих элементов. Так, человеческая фигура может быть частично скрыта горой, - но ввиду большей значительности первой их естественная соразмерность утрачивается в той мере, в какой образ человека значительнее образа горы в данном произведении.

Язык иконы 13 (Символика света и цвета)

Thu, 12 Jun 2008 11:36:45 GMT

Кроме иконного фона и нимба золото в виде растекающихся струй (ассиста) накладывается на одежды Спасителя и на все другие предметы, через которые подчеркнуто проявление Силы Божией. Ассист есть одно из наиболее убедительных доказательств метафизического значения иконописи. Эта тончайшая золотая сеть особенно выразительно завершает онтологический склад иконы. Ассист своим золотым струением знаменует непосредственное проявление Божественных энергий. Это наиболее определенное применение золота, как символа Божественных сил, как выражение сверхчувственной формы, пронизывающей видимое.
Такое впечатление от иконы дополняет цветовая гамма. Цвет в иконе символичен. Он предопределен и лишен произвола. Например, в софийных иконах мы встречаем три основных света: красный, синий и зеленый. Священник Павел Флоренский так объясняет значение этих цветов, видимых нами в небе. Красный мы видим тогда, когда, склоняясь к западу, солнце пробивает своими лучами толщу земной атмосферы. Красный цвет активен. Голубой - зовущий, уводящий - это цвет неба с противоположной стороны заката. Зеленый цвет - нейтрален, и им окрашена средняя часть неба, находящаяся выше красной полосы заката. Те же цвета мы обнаруживаем в софийных иконах. Цвета эти глубоко символичны. София Премудрость Божия есть мысль Бога о мире, о его предвечных судьбах, заключенная в едином мире вечности. Поскольку мысль эта стала плотью, она активна и символизируется красным светом. Поскольку Божество самобытно, Оно не нуждается в мире, но мир нуждается в Нем. Это стремление мира к Богу выражается голубым светом. Диалектический синтез двух первых атрибутов софийности выражен в цвете зеленом, являющем гармонию Божественного бытия в Его превечном покое. Богоматерь изображается в красной одежде, когда хотят возвеличить Ее Богоматеринство, и в голубой - когда хотят прославить Ее Приснодевство. На иконах «Знамение» Богородица изображена в красном одеянии, ибо этот образ запечатлевает Ее предвечную избранность как пречистого Сосуда, воплотившего Слово. Богоматерь «Нерушимая Стена» киевского Софийского собора изображена в синем гиматии. Здесь Она прославляется как Невеста Неневестная, Взбранная Воевода, Заступница христиан. Хотя глубочайшая и существеннейшая тайна воздействия цвета недоступна для глаз, она созерцается сердцем.

Язык иконы 12 (Символика света и цвета)

Thu, 12 Jun 2008 11:31:35 GMT

В иконе мы видим большее значение света, который должен быть чистым, незамутненным, интенсивным, как бы передающим сияние преображенной материи. Форма становится четкой и конкретной, не допускающей какой-либо расплывчатости, туманности. Законченность формы выявляется столь же ясным контуром, соответствующим изображению первовещества. Если преображена земля, то преображен и сам огонь, впитавший свойства воздуха. Он стал ровным, мягким, бесстрастным. Для зрения огонь воспринимается как свет. Это свет «невечерний» или «умный», теплый и чистый, символизируемый золотом.
Именно золотом изображается на иконе то, что имеет прямое отношение к Силе Божией, к явлению Божией благодати. Это явление благодатного света икона передает золотым нимбом вокруг головы святого. Нимб - не аллегория, но символическое выражение конкретной реальности и является необходимым содержанием иконы. Золото на иконах символизирует свет, и в первую очеродь свет божественный. «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1Ин. 1:5). Однако традиция исихазма отличает сотворенный свет от Света нетварных энергий. Они отличаются как образ и первообраз. Сам по себе образ света в своем качестве духовного символа выявляет две подлежащие четкому различению грани. С одной стороны, свет - это ясность, раскрывающая мир для зрения и познания, делающая бытие прозрачным и выявляющая пределы вещей. С другой стороны, свет - это блистание, восхищающее душу, изумляющее ум и слепящее глаза. Этот блеск может быть грозным, как та «слава света», от которой ослеп Савл (Дн. 22:11); он может быть явлен как «Свете тихий святыя славы...». В новозаветном видении Небесного Иерусалима оба проявления света - прозрачная ясность и тяжелое блистание - соединены таким образом, что в качестве их соответствий выступают субстанции стекла и золота: «... город был чистое золото, подобен чистому стеклу» (Откр. 21:18). Этот символ пронизанного Божественными энергиями, «обожженного» и постольку светоносного вещества сохраняет свою значимость для всей христианской традиции в целом, но по-разному материализуется в церковном искусстве Востока и Запада: если Византия разрабатывает мозаику с золотыми фонами, то Запад создает витраж. В мозаике даже и самое стекло смальты назначено отражать и преломлять, но только не пропускать свет; его блистание, как и блистание золота, не прозрачно. Напротив, в витраже торжествует именно прозрачность стекла, его «доступность» для внешнего мира. По-видимому, в витраже заключен зародыш новоевропейского художественного реализма. Так христианский Восток и христианский Запад по-своему расставляют акценты на двух различных полюсах двусоставного образа Апокалипсиса. Золото связано не просто со светом, но со светом солнца. В Ветхом Завете пророк Малахия так говорит о наступлении царства Мессии: «Взойдет Солнце Правды» (Мал.4:2). Для христианина Солнце Правды есть одно из имен Христа.

Язык иконы 11 (Символизм иконы)

Sat, 04 Aug 2007 06:15:48 GMT

По античным и средневековым представлениям мир, как известно, состоит из четырех стихий: земли, воды, воздуха и огня. Эти стихии символично представляют весь космос. Символы этих стихий в иконе, как бы сгущаются, поляризуются в два центра. Из четырех элементов в иконе остаются лишь наиболее противоположные: земля и огонь, которое образуют новое единство – земля преображенная огнем. Человеческая фигура - стихия земли «земля еси и в землю отыдеши» (Быт.3:19); окружающий человека золотой фон - стихия огня. Водная стихия, родственная земле, включена в земное естество и рассматривается как ее часть, а воздушная стихия, родственная огню, как бы поглощена и заменена огнем. Отсюда вытекает невозможность изображения фактуры различных видов материи в иконе - все сведено к первоматерии, земле, но земле преображенной в рай.

Угасание Духа.

Sat, 04 Aug 2007 05:26:25 GMT

Когда-то люди из-за превосходства своей веры над верой других готовы были придушить оппонента, теперь же задыхаются от собственного безверия. Сколько страсти было в той вере и сколько апатии в нынешнем маловерии. Но что же лучше? Интересно, что в произведении Фёдора Достоевского именно эта болезнь обозначена строчкам из Апокалипсиса: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч» (Откр.3:15)! Думаю признаки конца здесь обозначены как нельзя лучше. Вспомним слова Христа: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле» (Лук.18:8)? Это слова звучат в контексте утешения учеников насчет предстоящих гонений, разожженных теми, кто возненавидит их за имя Иисуса. Однако увещания кончаются парадоксально. Дескать, все эти гонения и внешние притеснения ничто; бойтесь потерять веру, бегите безверия, опасайтесь равнодушия к делам духа. Уже в первые века апостол обращается к христианам со словами: «Духа не угашайте» (1Фесс.5:19). Следовательно, с тех времен зараза духовного охлаждения распространяется как эпидемия безверия. На какой же стадии этой патологии находится организм современного общества именуемого христианами? «Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» (Откр.3:16).

Язык иконы 10 (Символизм иконы)

Fri, 03 Aug 2007 16:06:24 GMT

В своей работе «Образы и символы» Мирча Элиадэ пишет: «Символ, миф образ принадлежат сущности духовной жизни… Их можно прятать, искажать, повреждать, но их невозможно искоренить». Символическая мысль единосущна человеческому существу: она предшествует языку и дискурсивному мышлению. Символ способен открыть самые глубинные реальности. Символ есть центральный элемент человеческой культуры. Признание того, что визуальное предшествует вербальному, говорит о могуществе образа над абстрактным словом или рациональной идеей. Образ способен нести в себе сразу несколько символов. Поскольку человек буквально живет образами, то, что исходит из него, может исполнять роль очищения и освящения. «Искусство, - говорит Мишель Кено, - может перенимать эстафету у слов, когда они спотыкаются перед невыразимым. Тогда за языком идей следует язык образов в прямом восприятии бессознательного». Если слова и идеи обращены к разуму, то образы обращены непосредственно к сердцу человека. Воздействие образа насыщенного символами не может быть контролируемо разумом, его воздействие на чувства варьируется в зависимости от культурного развития личности. В конечном итоге все зависит от качества взгляда. «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло» (Матф.6:22). Восприятие образа зависит не только от точки зрения предложенной художником, но и от зрителя, когда произведение начинает жить в нем собственной жизнью.

Язык иконы 9 (Икона и картина)

Thu, 02 Aug 2007 14:29:57 GMT

Икона – это откровение Божье, высказанное через иконописца языком линий и красок, всей Церкви. Картина, под которой следует понимать не только произведения светского характера, но и живопись на религиозные темы, представляет собой художественный образ, созданный творческой фантазией художника и являющийся формой передачи его собственного мироощущения. Икона вне времени, она – отражение инобытия в нашем мире. Мироощущение же художника зависти от объективных причин: исторической ситуации, политической системы, от типа и характера самой личности художника, от образа его жизни. Все выдающиеся художники умели чувствовать то, что волнует их современников и, преломляя общественный нерв эпохи через себя, оставляли на полотне сконцентрированный художественный образ своего времени.
Иконописание – не самовыражение, а служение и аскетическое делание. Кисть иконописца бесстрастна: личные эмоции не должны иметь место, ибо икона – это молитва иконописца. В литургической жизни церкви икона подобна монотонному чтению псалтири; сопереживание произносимым словам псаломщика, как и восприятие иконографических символов, происходит не в эмоциональной сфере, а на духовном уровне. Если на законченной картине художник ставит свою подпись, что означает не только авторство, но и меру ответственности за произведение, то на иконе надписывается имя того, чей лик явлен на иконной доске. Картина непременно должна быть эмоциональна, так как искусство – форма познания и отражения окружающей действительности через чувства. Картина принадлежит психологической сфере.

Язык иконы 8 (Икона и картина)

Tue, 31 Jul 2007 14:01:11 GMT

Несмотря на то, что есть иконы так называемого «академического» письма, привнесенного к нам с Запада, каноническая икона имеет ряд отличительных черт, которые не позволяют спутать ее с картиной.
Основным принципом иконографического искусства является не отражение проблематики жизни, а ответ на нее, поэтому икона с самого начала является проводником евангельского учения. Иллюзорное трехмерное пространство уступает место реальной плоскости, связь между фигурами и предметами становится условно-символической. Образ сводится к минимуму деталей и максимуму выразительности. Подавляющее большинство фигур изображается обращенными лицом к молящимся, так как важно не только действие и взаимодействие изображенных лиц, но и их состояние, обычно молитвенное.
Иконописец жил и мыслил образами и приводил формы к предельной простоте, глубина содержания которой доступна только духовному взору. Он понимал, что, с одной стороны, нужно оторваться от чувственного наслаждения, с другой - что для выражения духовного мира надо пользоваться всей видимой природой, ибо, чтобы передать мир, невидимый нужна особенная четкость и точность выражения. Авторство иконописца намеренно скрывается, поскольку икона – творение соборное. Картине же присуща ярко выраженная индивидуальность автора. Она находит свое выражение в своеобразной живописной манере, специфических приемах композиции, колористическом цветовом решении.

Язык иконы 7 (Иконописный канон)

Wed, 25 Jul 2007 13:53:58 GMT

Подлинная, каноничная икона выражает опыт святости. Лишенную грубых черт земного натурализма иконографию часто воспринимают как идеализированную форму выражения, совершенно лишенную реализма. Это недоразумение проистекает из того, что светское и церковное понимание реализма различно. Если светский художник-реалист стремится воспроизвести только видимую физическую реальность мира, то церковное видение мира таинственно прозревает во временном - вечное, в зримом - незримое, в тленном – нетленное. Это видение Церковь и раскрывает в иконописи. Искусство иконописцев Церковь рассматривает как очевидное свидетельство святости, богословие и благочестие в образе и цвете. Смысл иконы и ее ценность заключаются не только в ее вещественной красоте, но и в духовной красоте первообраза. В иконописи Церковь выражает догмат Преображения; преображение человека и всей твари понимается и передается как вполне объективная реальность. Гармония и мир в Церкви, охватывающей весь космос, - вот основная мысль православной иконописи. Преодоление греховного разделения мира, преображение вселенной, где вся тварь объединится так, как объединены в Едином Божеском Существе три Лица Святой Троицы - основная тема, которой в древнерусской религиозной живописи все подчиняется.

Язык иконы 6 (Иконописный канон)

Sun, 22 Jul 2007 06:27:17 GMT

Иконописные каноны создавались не только изографами, но и отцами Церкви. К таким иконописным правилам относятся 73-е, 82-е, и 100-е правила Трульского собора 691 года. Именно с этого собора начинается выработка особых канонов иконописания, призванных защитить священное письмо от «изобразительной ереси». В правиле 73-м напоминалось о почитании святого Креста; в 82-ом запрещалось изображать Господа Иисуса Христа символически, в виде агнца. Этим правилом подчеркивался догмат о реальном воплощении Бога. Правило 100-е запрещало изображение картин растлевающих нравы. Седьмой Вселенский Собор, состоявшийся 787 году, утвердил догмат иконопочитания и определил место и роль священных изображений в литургической практике Церкви. Значение канона для изографа, как часть Предания Церкви, приобретает иконописный подлинник. Одним из ранних иконописных подлинников дошедших до нашего времени является отрывок из «Древней церковной истории Ульпия Римлянина о наружном виде богоносных отцов» датируемый 993 годом. Каноны иконописания сохранили священные образы, не дав им смешаться с живописью на религиозные темы или быть сведенными до уровня иллюстрации священной или церковной истории и портретной живописи изображающей святых. Здесь необходимо подчеркнуть, что каждый святой являет лик Христа, по слову апостола: «Уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал.2:20). В отношении образа Господа Иисуса Христа можно сказать, что он слагался и по преданиям, и по непосредственным откровениям, и чудным образом. Нерукотворный образ Господа Иисуса – это собственноручное свидетельство Христа о Своем облике. С его переносом в Константинополь из Эдессы в середине Х столетия церковное искусство получило совершенный иконографический образец, но основе которого уже в следующем веке был выработан строгий канон изображения Спасителя. Естественно описывается не только Лик, но и «багряница тела».

Адогматичная догматика

Sun, 22 Jul 2007 06:20:22 GMT

Сегодня прочел в Догматическом богословии, составленном священником Олегом Давыденковым, следующее: «Каждый человек и его благо являются предметом Божественного попечения. Однако Промысел Божий неодинаков обо всех людях. Мы не знаем, по какой причине Промысел Божий более проявляется в жизни одних и менее в жизни других. Тем не менее, можно утверждать, что Бог больше промышляет о людях благочестивых, нежели о грешниках, хотя и последние не изъяты из действия Промысла. Об этом говорит Священное Писание: (Ин. 14:21; 1 Тим. 4:10). С этим утверждение священника Давыденкова не могу согласиться, тем более, что именно Священное Писание говорит об обратном: «Приближались к Нему все мытари и грешники слушать Его. Фарисеи же и книжники роптали, говоря: Он принимает грешников и ест с ними. Но Он сказал им следующую притчу: кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А найдя, возьмет ее на плечи свои с радостью и, придя домой, созовет друзей и соседей и скажет им: порадуйтесь со мною: я нашел мою пропавшую овцу. Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. Или какая женщина, имея десять драхм, если потеряет одну драхму, не зажжет свечи и не станет мести комнату и искать тщательно, пока не найдет, а найдя, созовет подруг и соседок и скажет: порадуйтесь со мною: я нашла потерянную драхму» (Лк.15:2-9). Если Промысел Божий не одинаков обо всех людях, то только в том смысле, что «Бог каждого любит больше» (не кого-то больше, а кого-то меньше).

Язык иконы 5

Wed, 28 Mar 2007 06:12:36 GMT

Критерий, определяющий соответствие иконы церковному Преданию, должен быть тот же, который мы применяем по отношению к священным и богослужебным текстам, то есть каноничность. Икона не только по своему содержанию, но и по характеру его раскрытия должна строго соответствовать догматам веры. В иконе недопустим произвольный полет фантазии художника, как это наблюдается в религиозной живописи. Светские критики усматривают в этом «консерватизм Церкви», препятствующий якобы развитию искусства. Но это - очевидное непонимание характера и цели христианского искусства. «Художественному творчеству, - писал священник Павел Флоренский, - канон никогда не служил помехой, и трудные канонические формы во всех областях искусства всегда были оселком, на котором ломались ничтожества и заострялись настоящие дарования».

Язык иконы 4

Mon, 26 Mar 2007 23:57:54 GMT

Икона говорит о красоте Царства Небесного проявившего себя в земной реалии. Она воплощает идеал красоты. Если обратиться к технике иконописания, то, по терминологии иконописцев, процесс создания иконы предстает как символический процесс постепенного раскрытия изображения, когда изображение, уже заранее данное, проявляется, выступая на поверхности доски: тем самым иконописец не создает изображение, но открывает его. Так мастер, пишущий «доличное», раскрывает доличное; краска, которой он при этом пользуется, называется «раскрышкой».
В Деяниях Седьмого Вселенского Собора Евангелие было связано с изобразительностью. Что слово сообщает через слух, то живопись показывает молча, через изображение. В этом понимании икона есть Евангелие, написанное красками. Церковь смотрит на икону не просто как на живописную иллюстрацию к повествованиям Священного Писания, но как на особую форму Откровения Божественной реальности. Образ становится не только символическим выражением истины, но представлением о ней. Однако здесь стоит отметить одно из основных положений средневековой и в первую очередь византийской эстетики – тезис о невозможности адекватной передачи зрительными образами священного текста. Зримый образ не может и не должен воплощать всего содержания Писания буквально, он представляет собой лишь одну из степеней приближения, лишь знак, за которым должно открыться Иное.

Язык иконы 3

Fri, 23 Mar 2007 09:35:08 GMT

В работе «Мир как осуществление красоты» Николай Лосский говорит: «Красота есть ценность». В отношении иконы это утверждение более чем уместно, поскольку икона открывает нам красоту как ценность не только в эстетическом, хотя икона передает осознание красоты как гармонии формы и содержания, но более в понимании духовном и онтологическом. «Красота ее несказанна», «исписана дивно», «величество и красоты ее не можно исповедати», «высотою же и величеством и прочим дивно устроена» - вот какие высказывания о церквях и иконах встречаем мы в древнейших русских письменных памятниках. Особенно это подчеркнутое выражение красоты мы находим в русских иконах, начавших приобретать черты самобытности уже в ХII веке. Одна из древнейших икон Новгородской иконописи дошедшая до нас, икона «святой Георгий Победоносец», этому подтверждение. Иконописец искусно моделирует лицо путем тонких плавей, постепенно переходя от света к тени. Лик Георгия лишен византийской сумрачности и характерных асимметрических сдвигов. В его облике получило отражение народное представление о красоте юноши, который «аки цвет цвьтый в уности своей».

Язык иконы 2

Thu, 22 Mar 2007 09:20:33 GMT

Русский богослов протоиерей Сергий Булгаков подчеркивает особое значение святых икон для православного миросозерцания, в своем труде «Православие» он говорит: «Каждой исторической ветви вселенского христианства дан свой особый дар, преимущественно ее выделяющий: католичеству – организаторский дар власти и организации, протестантизму – этический дар честности житейской и интеллектуальной, православным же народам, и прежде всего Византии и России – дано ведение умной красоты духовного мира». Эта красота воплотилась в Господе Иисусе Христе, ибо Он «прекраснее сынов человеческих» (Пс.44:3). Икона в этом плане – Христоцентрична.
Красота – это одно из имен Бога. По-славянски слово «красота» - более емкое понятие, оно звучит как «доброта» (отсюда перевод греческого «Филокалия» как «Добротолюбие»). Здесь красота раскрывается как добротность, то есть соответствие замыслу, пригодность для определенной цели. Красота для человека – это богоподобие. Святость, как свидетельство о небесной красоте, осмысливается в богословии образа как путь человека к преображению, обретению образом идеального сходства с Первообразом. Это аскетический путь красоты. Красота «приходит за Христом путь своего распятия… поэтому она есть красота крестная». Только такая красота способна спасти мир.

Язык иконы 1

Wed, 21 Mar 2007 22:10:57 GMT

Искусство иконописи рождается из богословия. Поскольку таинство Воплощения, как и многие другие догматические истины, невозможно передать только на словах, родилось иконописное богословие. Икона – это не просто изображение того или иного священного события, а явление таинства Царства Небесного, образ, помогающий реально соприкоснуться с Богом. Образ этот подчас многозначен, включает в себя символы и архетипы, которые не всякий сможет однозначно распознать, поэтому необходимо знать «язык» иконы чтобы умом и сердцем объять изображенное на иконе. Икона не просто священный предмет, это окно в мир иной. Чтобы увидеть икону надо иметь духовное зрение, «око души». Для объяснения основных характеристик будем сравнивать икону со Священным Писанием и «профанным» изображением. Уясним значение канона и способа передачи иконописной традиции. Рассмотрим основную символику, передающую смысл изображенного на иконе. Выясним значение пространства и обратной перспективы. Все это поможет нам понять глубину богословия образа и реальность присутствия благодатных энергий в православной иконе. Говорить об образе Бога и не сказать о личности человека невозможно, ибо человек создан по образу Божию. Естественно в этом контексте мы будем говорить о святости как уподоблении образа Первообразу.

Склоняясь над строками "Смысл жизни" Е. Трубецкого 9

Tue, 20 Mar 2007 22:03:32 GMT

В четвертой главе, названной «Религиозный смысл человеческой мысли», Трубецкой критикует «отвлеченный мистицизм» П. Флоренского, который в работе «Столп и утверждение истины», по мнению Евгения Николаевича, ставит под сомнение возможность разумной веры. Мысль, по мнению отца Павла, не может участвовать в акте веры. Однако, Трубецкой замечает, что у этого утверждения есть нечто общее с рационалистическим неверием, а именно, что «никакого моста между разумною мыслью и христианским откровением нет и быть не может». С иронией он цитирует «Столп и утверждение истины», где говориться о безумной душе: «Господи, Господи, если ты существуешь, помоги безумной душе, Сам приди, Сам приведи меня к себе, хочу ли я или не хочу, спаси меня. Как можешь и как знаешь, дай увидеть тебя. Силою и страданиями привлеки меня». И заключает: «Если справедливы эти возражения мистического алогизма и неверия против возможности найти какой-нибудь логический переход от мысли к откровению, то должны быть признаны тщетными всякие попытки утвердить в мысли религиозный смысл жизни». Вопроса о соотношении веры и разума в христианстве должен решаться опираясь на халкидонское определение о двух природах во Христе. Справедливо замечает В. Зеньковский: «К сожалению, то «обновление ума» (Рим. 12:2), которое принесло в мир христианство, не дало миру всего, что могло и должно было войти в мир от света, который засиял миру во Христе». Можно без преувеличения сказать, что труд Евгения Трубецкого «Смысл жизни» и есть тот самый мостик между человеческой мыслью и Божественным откровением.

Над строками "Смысл жизни" Евгения Трубецкого 8

Tue, 20 Mar 2007 22:00:54 GMT

В «Смысле жизни» Евгений Трубецкой не только систематически развивает многие свои мировоззренческие положения, но и косвенно полемизирует с другими представителями русской религиозной мысли. Например, он доказывает, что учение о Софии, каким оно представлено в трудах Владимира Соловьева и разработано у Сергия Булгакова, является гностическим отклонением от христианства. Заблуждениями, по его мнению, являются и идеи русской школы «мистического алогизма», к которым он относил П. Флоренского, В. Эрна, С. Булгакова, Н. Бердяева.

Р.S.:Нельзя не согласиться, что тему Соловьева о Софии очень оригинально разработали его последователи в этой области. Возможно, не все из них брали ориентир на православную доктрину. Тем более, что и сам Соловьев был под некоторым влиянием западных мистиков софийного направления: Я. Беме, Мейстера Экхарта. Но не стоит судить строго. Тема софийности идет к нам от Платона и неоплатоников. Здесь вопрос рецепции ортодоксией эллинского культурного наследия. И уж так вышло, что отцы изначально раскололись в этом вопросе на два лагеря. Одни читали что эллинская культура должна способствовать уяснению и проповеди Евангелия: от Иустина Философа до Максима исповедника. Другие, напротив, читали что общего может быть у «Иерусалима с Афинами» Тертуллиан, если не ошибаюсь), намек на : «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою» (2Кор.6:14)? Первый путь более опасен, но и более оказался плодовитым в истории. Вот уж воистину: «Кто не рискует – не пьет шампанского» :)